?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
МИФОТОЛКОВАНИЯ: НЕФТЬ ДАГЕСТАНА  Михаил Чернышов
рабочий момент ЭМ
pcnariman
Одна из вечных проблем Дагестана состоит в том, что многие не в состоянии отличить «патриотизм» от «идиотизма». В результате для широкой публики создается некая витринная, лакированная картинка, которую выдают за реальный Дагестан. Но самое страшное в том, что мы и сами начинаем верить в мифы, которые создаем…
Мифы становятся основой государственной политики, «осваивают» ре-альные государственные деньги и порождают новые мифы - фиктивные ре-зультаты, которые отражаются в официальных отчетах и статистике. Со временем пропасть между мифическим и реальным Дагестаном становится заметной даже неискушенному наблюдателю…

Мифотворчество
Не следует толковать миф в негативном смысле, отождествляя его со словами «ложь» или «дезинформация». Мифологический, иррациональный, чувственный способ восприятия мира появился задолго до возникновения науки. Он позволял толковать явления природы и даже строить прогнозы на будущее. Поэтому правильнее толковать миф как «чувственное представление о мире, природе, обществе и человеке». В этой связи мифология – это форма общественного сознания, понимания и осмысления окружающей действительности. Сегодня мифология является основным элементом социальной инерции и разделяется большинством дагестанского общества.
Мифы о дагестанской экономике появлялись чаще всего из самых луч-ших побуждений (в том числе, чувства патриотизма), когда компетентность не позволяла рассмотреть и описать существующие проблемы, а также найти способы их решения. И в результате мы можем наблюдать подмену рационального, научного понимания развития республики – конкретно-чувственным, интуитивно-иррациональным, продиктованным желанием дать более позитивное представление о Дагестане и его потенциале развития, несмотря на реальное положение дел.
В массовом сознании дагестанского общества (в том числе, большинства чиновников и научных работников) многие годы присутствуют разнообразные мифы: о значительном потенциале для развития нефтяной и рыбной промышленности, успехах овцеводства, виноградарства и виноделия, больших трудовых ресурсах, перспективах развития туристко-рекреационного комплекса и многом другом. Эти мифы успешно воплощаются в виде проектов, получают бюджетное финансирование и не менее успешно «исчезают в небытие».
Если бы мифы существовали лишь в сознании обывателей, псевдоучё-ных и недоучек-экономистов, это было бы не так страшно. Можно всю жизнь думать, что Земля – плоская, если не собираешься выезжать за пределы своего маленького мирка (села, района, города). И ничего плохого не произойдет. Но с таким представлением о мире «Америки не открыть», не удастся обеспечить «прорыв» из прошлого в современность. Проблема заключается в том, что дагестанцы желают жить хорошо, но очень не хотят меняться и менять свое мировосприятие. Поэтому документы стратегического характера, которые призваны вывести нашу республику на новый уровень развития (проект «Стратегии социально-экономического развития Дагестана на период до 2020 года» – Стратегия-2020 и проект Федеральной целевой программы «Социально-экономическое развитие Дагестана на 2011-2016 годы» - ФЦП-2016) построены на мифах. А значит, возникают сомнения как в реальности и адекватности этих планов, так и в возможности позитивных изменений в нашей жизни.
Существующие в Стратегии-2020 и ФЦП-2016 мифы (в том числе, о потенциале и перспективах развития энергетики) достаточно точно отражают влияние существующих стереотипов массового сознания дагестанского общества на решение сложнейших научно-практических задач.

Нефтяной миллион
Все факты и цифры, озвученные в этой статье, открыты и доступы для широкой публики, поэтому достаточно долгое время мне казалось, что «нефтяная тема» настолько очевидна, что не нуждается в специальных аналитических материалах.
Мое мнение изменилось, когда на заседании дагестанского правительства полпред в СКФО А.Г. Хлопонин обозначил миллион тонн нефти в качестве ориентира ежегодной добычи для нефтяников республики. И никто из присутствующих членов правительства Дагестана не посмел возразить. Тогда мне стало понятно, что даже на самой вершине пирамиды управления федеральным округом решения принимаются на основе сложившейся «мифологии» о потенциале экономики Дагестана.
Недоумение А.Г. Хлопонина лично мне понятно. Вероятней всего он читал «витринную» справку о потенциале дагестанской экономики. В этом «документе» (который в разных вариациях существует уже лет пятнадцать), сказано, что в Дагестане потенциальные запасы нефти с конденсатом, на суше и на прилегающем участке шельфа Каспийского моря, оцениваются в 509,3 млн. т (из них на суше – 169,3 млн. т., на море – 340 млн. т).
На фоне этой «солидной цифры» 0,165 млн. тонн, добытых дагестанскими нефтяниками в 2009 году, кажутся сущей мелочью.
Экс-губернатор Красноярского края – региона по численности населения (2,9 млн. человек) вполне сопоставимого с Дагестаном, прекрасно знает, что в 2009 году объем добычи нефти в Красноярском крае составил 3,6 млн. тонн, а к 2020 году планируется достичь уровня 40-45 млн. тонн. При объеме извлекаемых ресурсов нефти Красноярского края в 8 млрд. тонн, эта цель вполне достижима. В 1990 году в крае добывалось всего 5 тыс. тонн нефти,  в 2002 году, когда А.Г. Хлопонин стал губернатором края, было добыто 57 тыс. тонн. За время губернаторства А.Г. Хлопонина объем добычи нефти в Красноярском крае увеличился в 65 раз. Поэтому ему казалось нормальным, если Дагестан увеличит нефтедобычу в 6 раз.
На первый взгляд, все логично. За исключением той «мелочи», что потенциальные запасы дагестанской нефти в 509,3 млн. тонн – это миф.

Миф о нефтедобыче
Хотя Дагестан относится к числу старейших нефтедобывающих рай-онов России (колодезный промысел добычи нефти здесь велся с XVIII века), промышленная добыча нефти в республике была начата в 1936 году.
В 1935 году началась разработка района Ачи-Су, а 12 апреля 1936 года в скважине № 8 (в районе г. Избербаш) был получен первый фонтан нефти (хотя лишь 13 февраля 1937 года удалось дойти до яруса, обеспечивающего дебит скважины свыше 500 тонн в сутки).
Дальше начинается мифотворчество. В массовом сознании бытует миф об огромных «законсервированных» в период Великой Отечественной войны запасах нефти. Александр Сидоров в статье «Нефтяные перспективы Дагестана» («Интерфакс» 19.02.2010) так описывает этот взгляд: «Сталинское руководство … намеренно замораживало объемы нефтедобычи в Дагестане. Последний раз нефть здесь качали максимально возможными объемами в 1942 году, когда немцы рвались к Волге, и решалась судьба страны. Но к концу войны генералиссимус вновь приказал сократить добычу. Отец народов, вникнув в ситуацию, принял решение сделать Дагестан стратегическим нефтяным арсеналом СССР на случай чрезвычайных ситуаций.»
Так ли это? Обратимся к фактам.
В 1940 году добыча нефти в СССР составляла 31,1 млн. тонн нефти, из них 22,2 млн. тонн (71,4 %) добывалось в Азербайджане, 7 млн. т. - в РСФСР.
В 1940 году в Дагестане добыли – 0,145 млн. т. нефти (0,47% от общей добычи в СССР или 2% в РСФСР). Существенно, но весьма немного.
План треста «Дагнефть» на 1941 год составлял всего 0,15 млн. тонн (у грозненских нефтяников - 2,77 млн. т.). В 1942 году были открыты месторождения «Махачкала», «Тарнаир» и добыча нефти действительно выросла. И за 1943 год нефтедобыча в республике выросла в 3 раза. А к 1945 году в Дагестане добывалось 0,29 млн. тонн нефти (1,49% от общей добычи в СССР или 5 % в РСФСР).
Казалось бы, всё совпадает, и рост добычи в середине войны, и её со-кращение к концу войны. Но это только на первый взгляд.
Во-первых, к концу войны добыча нефти уменьшилась не только в Дагестане, а по всей стране с 33 млн. тонн в 1941 году до 19,4 млн. тонн в 1945 году, (из которых 11,5 млн. т. добыли в Азербайджане, а 5,7 млн. т. - в РСФСР). В годы войны нефть добывалась хищническим способом, происходило разрушение богатейших нефтяных пластов. Нефть добывали, гнали её по трубопроводу на нефтеперегонные заводы; там снимали «верхушку» (легкие фракции) - бензин, а остаток отправляли обратно и закачивали в пласт, из которого эту нефть ранее добыли. После этого дегазированная и окисленная нефть делала невозможным дальнейшую разработку этого месторождения. Если в начале войне более 60% азербайджанской нефти добывалась фонтанным методом, то к концу войны, фонтаны «давали» менее 5% добычи, остальное добывалось насосами и газлифтным способом (когда в скважину закачивается воздух).
Во-вторых, «решение» И.В. Сталина законсервировать дагестанскую нефть якобы объяснялось её высоким качеством. Да, добываемая в Дагестане нефть отличается очень высоким качеством, определяющимся ее малосернистостью (до 0,1 %), высоким (до 90 %) содержанием легкокипящих (до 350 градусов по Цельсию) фракций, что дает возможность простой перегонкой получать из такой нефти высококачественный бензин, керосин и дизельное топливо. Но и Азербайджан имел месторождения высококачественной нефти, например, знаменитая сураханская белая (легкая) нефть давала очень высокий выход бензина. Но эти месторождения были уничтожены в ходе хищнической добычи.
В-третьих, самый главный аргумент состоит в том, что дагестанской нефти было слишком мало для создания какого-либо «стратегического резерва» (для этой роли больше подходил Азербайджан). В логике тех времен, проще было перевести нефтедобывающие мощности на новые месторождения Поволжья и Урал, а «мелочёвку» оставить до худших вре-мен.
В 1945 году доля Дагестана в общей добыче РСФСР составляла 5%. Это достаточно приличная цифра, чтобы республика воспринималась как нефтедобывающий регион. Но с вводом новых месторождений в приволжских и западносибирских районах страны, значение дагестанской нефтяной отрасли падало.



Максимальный уровень добычи нефти за всю историю этой отрасли дагестанской экономики наблюдался в 1970 г. и составлял 2,2 млн. тонн. Это 0,62 % добычи СССР или 0,77% добычи РСФСР. То есть, даже на «пике» добычи, Дагестан не являлся «значимым игроком» в этой сфере.
С тех пор уровень добычи нефти постоянно снижается: в 1990 г. – 636,1 тыс. т., в 2000 г. – 326,3  тыс. т., в 2008 г. – 220 тыс. тонн (диаграмма 1).
Наиболее высокопродуктивные месторождения истощены, объемы геологоразведочных работ упали до минимума.
В общероссийском объеме добычи нефти (таблица 1) доля Дагестана в 2009 году составила всего 0,03%. Это в 6,5 раз меньше, чем у Ставропольского края. И даже меньше, чем у Калмыкии, с которой мы последние 20 лет «боремся» за лучшее место в конце третьего десятка нефтедобывающих регионов России.
Дагестан никогда не был лидером нефтяной отрасли, а уже давно является безнадежным аутсайдером.

Таблица 1. Конкурентные позиции Дагестана в сфере добычи нефти

Миф о нефтеносном крае
Откуда взялись 509,3 млн. тонн запасов нефти? Просто из официаль-ного отчета геологической службы выбрали самую большую цифру, не вникая в суть классификации запасов и ресурсов. Посмотрим на исходные данные (таблица 2).
Таблица 2. Потенциальные и разведанные запасы нефти в Дагестане

       

Таблица построена на действовавшей в России до настоящего времени временной классификации запасов и ресурсов 2001 года (аналогичной классификации 1983 года), которая основывается исключительно на анализе геологических признаков, без учета экономических факторов.
По данной классификации, в зависимости от степени изученности, раз-веданные запасы и ресурсы помечаются буквами A, B, C, D и Q (часто с индексами). Самое простое - это категория Q, накопленная добыча, та нефть, которую уже извлекли из месторождений (тем не менее, она все равно учитывается в запасах). Вычитаем из общей суммы накопленную добычу (43,9 млн.) - остается 465,4 млн. тонн.
Теперь взглянем на категорию D (категориями D1 и D2 представлены прогнозные ресурсы), то есть ресурсы нефти, которые могут находиться на данной территории, исходя из представлений науки о геологическом строении участков земной коры. Но есть там нефть или нет – вопрос из категории «Есть ли жизнь на Марсе?» При оценке этих ресурсов допускается погрешность от 93 до 100 %. Про эту категорию геологи говорят «нефти там скорее нет, чем она есть». Международные стандарты классификации запасов и ресурсов эту категорию не учитывают.
Вычитаем из 465,4 млн. т. запасов и ресурсов еще 422 млн. т. ресурсов категории D, получаем 43,4 млн. т.
Категория C3 – это потенциальные запасы, то есть подготовленная к бурению территория, «подозрительная» на нефть и газ. В этой категории учитываются ожидания нефтяников от удачного бурения на этом участке. Статистка показывает, что примерно треть от потенциальных запасов переходит в следующую категорию, а две трети оказываются пустышкой. Но и там еще нужно вести разведку, искать нефть.
Из 43,4 млн. т. вычитаем еще 12,8 млн. т. тех потенциальных запасов категории C3, которые обычно оказываются преувеличением. Остается 30,6 млн. тонн.
Категории C1 и C2 учитываются для схематизации разработки нефтяной залежи. Запасы категории С1 считаются разведанными, а С2 - предварительно оцененными. Оценочные запасы C2 имеют погрешность около 50%. В результате запасы «усыхают» с 30,6 млн. т. до 23,7 млн. т.
Наиболее близкими к реальным запасам являются категории A, B, и C1; поскольку по ним уже есть результаты разведки и эксплуатации месторождений. В Дагестане суммарно эти категории составляют 10,2 млн. т. Погрешность в этом случае составляет от 10% (для категории A) до 33% (для категории C1). Таким образом, от 509,3 млн. т. потенциальных запасов остается примерно 21,5 млн. т., из которых более 6 млн. тонн находятся на шельфе Каспийского моря.
Для сравнения: извлекаемые балансовые запасы нефти категорий А+В+С1+С2 Ставропольского края составляют 84 млн. тонн, а в Дагестане – лишь 24 млн. тонн (в 3,5 раза меньше).
Теперь пора вспомнить, что не все запасы нефти удается извлечь из месторождения. Существует коэффициент извлечения нефти или коэффициент нефтеотдачи – отношение величины извлекаемых запасов к величине геологических запасов нефти.
Среднее значение коэффициента извлечения нефти на российских ме-сторождениях в настоящее время составляет 29-30% (в СССР коэффициент нефтеотдачи достигал 36-38%, в мировой практике конечная нефтеотдача - около 45 %, а самый высокий коэффициент нефтеотдачи на мировых месторождениях нефти составляет порядка 80%).
Таким образом, из 21,5 млн. тонн запасов дагестанской нефти в реальную товарную нефть можно превратить лишь 6,45 млн. тонн.
Теперь обратимся к официальным данным нефтедобывающих компаний.
На 1 января 2008 года промышленные запасы ОАО «НК «Роснефть-Дагнефть» составляют 4,152 млн. тонн нефти (с конденсатом) и 2,179 млрд. кубометров газа.
Запасы ОАО «НК «Роснефть-Дагнефть» и ОАО «Дагнефтегаз» на 1 января 2009 года (по классификации SPE-PRMS, DeGolyer & MacNaughton) имеют следующую структуру: доказанные запасы нефти - 8 млн. баррелей (1,09 млн. т.), вероятные запасы - 13 млн. баррелей (1,77 млн. т.), возможные запасы - 9 млн. баррелей (1,23 млн. т.), итого 4,09 млн. тонн.
Разница состоит в том, что российская система оценки запасов значи-тельно отличается от стандартов SPE-PRMS и SEC.
По классификации SPE-PRMS запасы делятся на категории «доказан-ные», «вероятные» и «возможные» в зависимости от оценки шансов их из-влечения. У доказанных запасов шанс превратиться в товарную нефть со-ставляет 90%, у вероятных – 50%, а у возможных – 10%.
В итоге, весь громадный нефтяной потенциал добычи по междуна-родной классификации «сдувается» до 2 млн. тонн.
Таким образом, если нефтяники последуют требованию А.Г. Хлопонина и станут добывать в год по 1 млн. тонн (что физически невозможно, исходя из технологии разработки месторождений), то через 2 года им будет нечего добывать.
Несоответствие российской и международной классификации ресурсов и запасов существенно затрудняет переговоры с иностранными компаниями. Мы заявляем о потенциале в 509,3 млн. тонн нефти, они видят в лучшем случае 6-7 млн. тонн. Это не способствует доверию инвесторов.
Сопоставим извлекаемые запасы нефти с потреблением нефтепродуктов в Дагестане. При выходе светлых нефтепродуктов (бензина и дизельного топлива) около 40% от общего количества перерабатываемой нефти, республика должна добывать более 1,3 млн. тонн в год, чтобы удовлетворить потребности транспорта в топливе. За счет собственной добычи мы способны удовлетворить лишь 12-15 % собственного потребления.
Следовательно, несмотря на экспорт сырой нефти, Дагестан был и остается импортером нефтепродуктов.

Потенциал
Нефть в Дагестане есть. Но её совсем немного.
За всю историю нефтедобычи в республике открыто 52 месторожде-ния, и все они в основном мелкие. Из 36 разрабатываемых нефтяных месторождений 11 находятся на поздней стадии разработки (выработанность достигает 75-98%), 19 месторождений выработаны на 35-80% и лишь по 6 месторождениям выработанность составляет до 30%. Месторождения нефти в Южно-Сухокумской зоне близки к истощению.
Неосвоенные ресурсы нефти на суше относятся, в основном, к отложе-ниям на глубинах до 6000 метров. Это требует больших затрат на разведочное бурение, чем в других перспективных регионах страны. А значит, разведка на суше экономически нецелесообразна.
На дагестанском шельфе Каспийского моря нефть есть (несколько миллионов тонн). С 1948 по 1978 гг. разрабатывалось нефтяное месторождение Избербаш-море. Там же открыто месторождение Инчхе-море с запасами нефти в 4,9 млн. тонн. НК «Роснефть-Дагнефть» пыталось начать добычу нефти шельфовых месторождений с берега путем «наклонно-направленного бурения со сверхдальним отклонением от вертикали». Однако попытка внедрить в Дагестане это «ноу-хау» не увенчалась успехом.
Сегодня дагестанские нефтяники не имеют реальных технологий шель-фовой добычи, ни денег на их внедрение. А крупные компании мелкие ме-сторождения (по действующей Классификации ресурсов и запасов такими являются месторождения с извлекаемыми запасами нефти 10 млн. тонн и меньше) не интересуют.
Возможно, нефть есть на участках в южной части дагестанского сектора Каспия (Арабляр-море, Берикей-море, Дузлак-море, Дербент-море). Но разведка в этих районах также пока не дала промышленного выхода нефти. ОАО НК «ЛУКОЙЛ», которая взяла на себя обязательства по освоению недр дагестанского сектора шельфа Каспийского моря (блок № 1, № 3 и «Инчхе-море»), полностью сосредоточилась на шельфовом месторождении структуры «Центральная» в 150 км восточнее Махачкалы (с запасами 520 млн. тонн нефти, из которых 51,2 млн. тонн уже поставлены на баланс «ЛУКОЙЛ» как доказанные запасы по классификации SPE-PRMS).
Разработка шельфа требует очень больших денег. Например, в Азербайджане иностранные компании с 1994 года вложили в нефтедобычу более 38 млрд. долларов. Эти деньги позволили активно начать разработку шельфа и добывать в год более 11 млн. тонн нефти.
Мы должны понимать, что с 1930-х годов нефтяная отрасль сильно изменилась. Недостаточно просто пробурить скважину и качать нефть. Сегодня технологии нефтедобычи усложняются, требуя нового качества рабочей силы и менеджмента.

Налоги
Несмотря на скромные результаты работы, дагестанские нефтяники длительное время являлись лидерами республики по удельным налоговым платежам (в расчете на 1 работника в год): в 2005 г. -181 тыс. руб., в 2006 г. – 258 тыс. руб., в 2007 г. – 227 тыс. руб., в 2008 г. – 170 тыс. руб., в 2009 г. – 64 тыс. рублей.
Для сравнения: отрасль «гостиницы и рестораны» (основа туристического бизнеса) платила налогов за тот же период от 0,35 до 1,35 тыс. рублей в год на 1 работника, а «сельское хозяйство» - от 0,56 до 1 тыс. рублей.
Послесловие
Таким образом, реальный потенциал добычи нефти в Дагестане – в сотни раз меньше декларируемого в официальных документах.
Значительно поднять объемы добычи нефти на суше – технически не-возможно. Разведка нефти на суше – экономически нецелесообразна.
Шельфовые месторождения неинтересны крупным компаниям и технологически недоступны для мелких игроков.
Представление о Дагестане как о «втором Кувейте» - миф.


  • 1
вот уж не думла, что тема нефти в дагестане актуальна, вроде давно уже известно, что запасы есть, но добыча ее экономически нецелесообразна, а сравнеивать налоговую отдачу от добычи нефти с другими отраслями кажется мне не совсем корректным, если это показатель для определния приоритетных отраслей экономики дагестана, то конечно окажется, что гостиницы и рестораны (основа туристического бизнеса!) крайне не привлекательны

  • 1