Максим Шевченко: «Силовые структуры должны действовать в согласии с межнациональной стратегией гражданского диалога и примирения»
Российский политолог, эксперт по проблемам этнокультурной и религиозной политики Максим Шевченко заявил сайту SalamNews, что силовые структуры Дагестана, в частности, Следственный комитет во главе с Александром Саврулиным открыто саботируют и блокируют деятельность Комиссии по адаптации боевиков под руководством президента республики. По его мнению, Следственному комитету нельзя доверить расследование громких убийств в республике. Свои заявления Максим Шевченко прокомментировал РИА «Дагестан».
- Вы заявили, что силовые структуры Дагестана саботируют и блокируют деятельность Комиссии по адаптации боевиков под руководством президента республики, а так же цитирую «Я считаю это преступной деятельностью, направленной на срыв мирного процесса переговоров, на срыв прекращения фактически ведущейся в Дагестане гражданской войны». В чем это выражается?
- Это выражается в том, что они просто отказываются принимать заявления людей, которые хотят вернуться к нормальной жизни, отказываются их учитывать и по этой причине ряд людей за последнее время не прошли Комиссию по адаптации. Об этом говорят члены Комиссии по адаптации, которые являются частью дагестанского общества и понимают внутренние механизмы мирного урегулирования. Кандидатуры на адаптацию, предлагаемые Комиссией для их возвращения к мирной жизни блокируются силовыми структурами, в частности Следственным комитетом. Я не присутствовал на последних заседаниях Комиссии по адаптации, я просто знаю и слежу за тем, что происходит в Дагестане.
Кроме того, у нас в рабочей группе по Кавказу есть заявления от родственников тех, кто прошел Комиссию по адаптации, они содержаться в СИЗО Следственного комитета так, будто они никакого заявления не писали. Это никак не отражается на следствии. Все это подрывает мирный процесс в Дагестане, избранный президентом республики Магомедсаламом Магомедовым, бывшим вице-премьером РД Ризваном Курбановым и другими политиками Дагестана. Все это подрывает доверие к инициативам главы республики. Я считаю, что силовые структуры должны безусловно действовать в согласии с межнациональной стратегией гражданского диалога и примирения, а не противодействовать этому.
- Руководство Следственного комитета как-то реагировало на ваши заявления?
- Меня это не интересует если честно. Вместо инициации мирного процесса они инициируют процесс гражданской войны. Где правительство Дагестана пытается вести переговоры, вернуть людей к нормальной жизни, спасти каждую жизнь, тем более что зачастую убивают людей, вот этих боевиков, которые никого не убивали, постфактум над трупами нам говорят, что мы имеем дело с чем-то страшным.
Следствие должно стараться взять человека живым. Дальше следствие должно доказать вину этого человека. А у нас следствие ничего не доказывает. Оно просто вызывает спецназ, который разрушает дом, убивает всех, кто в нем находится, а потом заявляет, что эти убитые в чем-то виновны. Это 37-й год в чистом виде, когда сначала объявляли о расстреле человека, а потом рассказывали, что он польский шпион и т.д. Мне кажется, что практика 37-го года не улучшит ситуацию в Дагестане, а только ухудшит ее в десятки раз. Я считаю что курс, который ведет президент Дагестана, это правильный курс.
- Говоря о теракте 3 мая в Махачкале, вы сказали, что для борьбы с терроризмом в Дагестане необходимо проводить широкие мероприятия по адаптации и даже амнистии боевиков, и привели в пример опыт Чечни. На ваш взгляд Дагестан не дорабатывает в этом плане?
- Бывшие члены НВФ, которые вышли из подполья и стали нормальными членами общества, должны сами активно бороться с терроризмом. Ну, посмотрите сами, вице-премьер Чечни Магомед Даудов – Герой России, три года был в федеральном розыске, в 2004 году, если бы он попал в руки ФСБ, его бы уничтожили сразу. Но так как его взял лично Рамзан Кадыров, и как это принято в чеченском, исламском обществе взял с него слово. И мы видим, что Магомед Даудов – сегодня один из достойных политиков России сдержал свое слово, и таких людей достаточно много. Это согласованность действий, нацеленных на общее примирение в республике, и по инициативе местных властей все-таки, доверия местных властей, которые знают детали семейных отношений, личных отношений, межнациональных отношений, человеческих отношений.
Что может знать Саврулин, который в Карачаево-Черкесской Республике вел карачаевское дело, потом в Кабардино-Балкарии вел дело по Нальчику, потом приехал в Дагестан. Он что специалист по жизни народов Дагестана? Для него они все на одно лицо, ему всё равно. Он не отличает гимринца от губденца, хунзахца от курушца. Они для него все террористы и всё. Он просто пытается всех уместить в такую матрицу некого закона и следствия. Так нельзя, так не работают в Дагестане. Это приводит только к тому, что молодежь отчуждается от государства, от политики государства, теряет к ней доверие.
Нам представляют не итоги следственных мероприятий, а трупы. В то время как громкие дела в Дагестане, такие как убийства Гаруна Курбанова, Хаджимурада Камалова, Максуда Садикова и другие не расследованы. Более того, сегодня в Москве, в Доме журналистов братья Хаджимурада Камалова проводят пресс-конференцию по поводу хода следствия убийства. Я обязательно там буду присутствовать. Доходило просто до абсурда. Они стали в общество вдалбливать мысль, мотивы свои выстраивать, чтобы обвинить в убийстве Хаджимурада сторонних людей. Но реальные убийцы не найдены, хотя пол Дагестана знает, что и как, и кем были сняты камеры на этой улице у редакции газеты «Черновик». Сами дагестанцы выдвигают несколько версий. Не раскрываются громкие очевидные публичные убийства, такие как убийство адвоката на центральной улице Махачкалы, где были свидетели, которые видели, как подъехали люди в камуфляжной одежде. Кто ищет убийц? Зачем такой Следственный комитет? То есть людей убивают без суда и следствия, а потом рассказывают сказки о том, что они планировали какое-то преступление, не опираясь ни на какие материалы следствия, только, судя по всему, на свои домыслы и слухи. Откуда они могут знать, что эти убитые ребята планировали, если они даже их не допросили. Тогда грош цена их следственным мероприятиям, потому что теракты по-прежнему происходят и последние взрывы это показали. Поэтому я считаю, что это террористическое силовое давление на общество Дагестана и зарабатывание себе звезд на погоны.
Политика должна идти в интересах народов Дагестана и России, мы все в этом заинтересованы, как жители Махачкалы, так и Москвы. Призраки Марьям Шариповой и Дженнет Абдулаевой стоят перед нами всеми. Поэтому мне кажется, что здесь просто необходимо поддержать президента Дагестана в деятельности Комиссии по адаптации, и может быть обратиться к новоизбранному президенту страны с просьбой дать дополнительные полномочия руководству Северо-Кавказских республик и в частности Республики Дагестан в деле проведения мероприятий в рамках Комиссии по адаптации, в том числе определенного рода контроля силовых структур. Потому что, например, в Ингушетии такая же проблема, потому что Евкуров говорит, что не контролирует силовые структуры. Он офицер военной разведки, прошедший войны, не контролирует силовые структуры, они действуют в Ингушетии независимо от проводимой главой республики политики. Только Рамзан Кадыров сумел каким-то образом поставить их под контроль, и то они скрежещут зубами. Мне кажется это очень важно и ситуация в Дагестане должна войти в правовое поле и политика национального примирения должна быть в руках прежде всего народа Дагестана, народа России, а не силовых структур, которые зачастую действуют вопреки интересам народов России, в том числе Дагестана.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.7){kind=small}
